В 90-х суровое время настало не только для взрослых. Детям тоже есть, что вспомнить. Ниже подборка разных воспоминаний тех, чьи младые годы пришлись на лихие 90-е.


Типичная обложка школьного дневника за 5 класс, который можно было купить в конце 90-х.

Мне было лет восемь. Да, 1996 год. Перманентный кризис и бедность. Продукция завода вместо зарплаты. Сейчас я понимаю, что рос в очень бедной семье. Но у детства на это свой взгляд – стойкая прививка от черноты. Удивительный мир вокруг и неважно, что я живу в бедном районе одного из самых криминальных миллионников. Это центр мира – для меня.

Новые открытия и приключения каждый день. Искренний интерес, будь это наблюдение часов по десять за жизнью муравейника, хруст шифера у заброшенного детского сада или старый «Запорожец», от которого остались только сиденья. Но этого достаточно, чтобы представить, как ты за рулем рассекаешь по дорогам.


Видеосалон на колесах. Магадан, 1994 год. Мальчик подсматривает за показом фильма.

До школы – десять минут неспешным шагом. Начало мая, юная зелень и яркое солнце. Я буду вечным, впереди – только лучшее. Взял свой школьный ранец, пакет со сменкой и вышел из подъезда. Скоро должен подойти одноклассник Тимур.

Мужик вышел из иномарки. Красный Опель, универсал.

– Привет, малой! Милиция.

Быстрое мелькание какой-то корочки, тяжелый взгляд. Мужик был худощавый, с нескладно смотрящейся джинсовой курткой и в бежевых штанах.

– В районе орудует банда грабителей. У них есть наводчик, школьник, – его рубленые слова действовали как-то магически. Тягучий, «маслянистый» голос. – Мы проверяем тех, кто подходит под описание.

Он распахнул дверь машины.

– Давай, садись, тут недалеко.

Из окна высунулась Мама.

– Ты кто такой, пошёл на… (это стало первым услышанном мною реально матерным словом в жизни, к слову)! Я сейчас в милицию позвоню!

– Я сам из милиции, – мужик подобрался и старался излучать уверенность, – грабежи, вот ваш сын…

– Я сказала пошёл на…! Муж спускается уже, посмотрим из какой ты милиции.

Я уже хотел сказать, что папы нет дома, но осекся.

Мужик как-то весь поник, не глядя на меня, прыгнул в машину. Помню, ещё не сразу завелась. И уехал.

Из подъезда выбежала Мама и забрала домой. Не пошёл в школу и рубился весь день на Денде в «Черепашек-Ниндзя».

Потом я снова увидел этого мужика. Звонок в дверь. Я выглядывал из-за угла в коридоре, смотрел, как мама открыла дверь. Два мужика в кожанках, участковый.

– Здравствуйте. Милиция. Есть информация, что ваш сын видел потенциального преступника.

Потом был обшарпанный отдел милиции, побитый мужик, с засохшими каплями крови на джинсовке и суровые милиционеры.

– Он? Говорил что из милиции и звал в машину?

Старый следак зевал и чесался, с ненавистью смотря на этого мужика.

– Он, – я с трудом выдавил из себя слово. Жутко дрожал и стеснялся.

Уже потом, через несколько дней, родители стали повторять слова, почему нельзя разговаривать и тем более садиться в машины к незнакомцам. И кое-что рассказали. Что случилось с двумя мальчиками из нашего двора. Один остался инвалидом, другого очень долго лечили (как я узнал позднее, обоих изнасиловал и избивал этот выродок в «джинсе»).

После того разговора я стал пугаться людей. Маленький человечек ещё не знал ничего про разных уродов, но уяснил. Есть опасные люди. Потом было долгое лето на даче, но я уже не был прежним. Вокруг чувствовалась опасность. А самое главное, не отмеченный тогда вопрос: почему и как есть такие люди.

Источник

Была у нас в детстве забава такая, брали пивные пробки от стеклянных бутылок, их аккуратно раскрывали молотком, чтоб не повредить рисунок, получалось что-то вроде фишек.

Был способ расплющить трамваем, но тут могла пробка потерятся, и редко получалось равномерное раскрытие, так поступали только с самыми “дешевыми” экземплярами. Тем не менее это вынудило работников Депо ставить на трамваи что то типа брызговика, который сметал все с рельса, а один раз я видел трамвай с прибитой доской на подобие паровозной решётки.

Было это дело на рубеже веков, в то время ограничений с продажей и употреблением алкоголя ещё не было, пиво продавали всем и пили его практически везде.
Началось это увлечение у нас внезапно и приняло просто стихийный характер. По всему городу ходили толпы ошалелых мальчишек.
Сам сколько раз залетал в магазин, летнее кафе, шашлычку с вопросом – “пробки есть?!” Тетки вытряхивали в пакет все накопившиеся пробки, вместе с чеками, и ты, иногда даже не сказав спасибо, бежал за угол, или укромное место разбирать свой “улов”.
Преимущество перед фишками, которые существовали паралельно, было в том что за пробки не нужно было платить, для пацанов тех времён это значило не мало. Деньги нам доставались не без труда, и часто их добыча граничила с нарушением закона и риском для здоровья. Поэтому тратить их на покупку фишек было не всегда интересно. Пробки же в буквальном смысле валялись под ногами.
Мгновенно сложились правила игры и они практически везде были одинаковы и не отличались большим разнообразием.
Играло двое, делали скрытую ставку,(можно было ставить неограниченное количество пробок) после открытия смотрели у кого ставка крупнее,тот и начинал.
Дальше в ход вступало мастерство игрока. По неписанным правилам, нужно было положить весь банк на открытую ладонь, подкинуть и поймать пробки тыльной стороной ладони, все удержавшиеся на руке пробки опять подкинуть и поймать на лету, те что свалились- разыгрывались дальше следующим игроком. Это самый распространённый вариант, и тут вроде все понятно.

Но вот что касается фактического номинала пробок, тут было о чем поспорить, не было конкретной системы и на разных районах, в разных компаниях были свои системы измерений, что конечно провоцировало споры и конфликты. Все соглашались лишь в самых “дешевых” и распространённых пробках, их проигрывали без сожаления, и выигрывали без особой радости.
Играли на улице, во дворах, лестничных площадках и школе. Казалось пробки теперь прочно вошли в нашу жизнь, их уже можно было продать за реальные деньги, кто был при деньгах покупали колекции пробок.
И, как это бывает… Все рухнуло в одночасье, я даже не уловил этот момент перехода. Просто вдруг пробки стали никому не нужны, играть и даже говорить о них стало чем-то отстойным.
До сих пор вспоминаю лицо своего знакомого, который не продал свою большую коллекцию пробок, за хорошие деньги, а через несколько дней она уже никому задаром была не нужна, включая и его самого.
Тогда я понял, как быстро может менятся мода и интересы общества, но какие силы этим управляют, для меня до сих пор загадка.

Ножички

Маленький стакан 3 рубля, большой 5…

Органайзер! Сейчас это просто иконка в телефоне

Криптовалюта школьника

Моя страничка Ванкете)

И в ножички у нас тоже играли, я лет в 7 во дворе с ребятами играл. Ещё были игры САМЖЭ и Принц-Король-Дворник_Говно. А ещё у нас были баттлы на спичках – по всему двору участники подбирали с земли старые спички, и крест накрест устраивали битву между ними, какая сломается. У нас во дворе был победитель с самой толстой и крепкой спичкой, которая продержалась дольше всего.

А ещё было время, валялось много крышечек железных от напитков в стеклянных банках. И из них изготавливались “монеты”: на крышке делали слегка вмятину посередине, а потом тёрли ей об асфальт, пока металл не сотрётся на ободке, и не получится металлический круг.

А ещё было развлечение – брали дюбель и спичечный коробок, дюбелем в асфальте делали углубление, насыпали в него соскобленных спичечных головок, затем дюбель сверху ставили, и кирпичов со всего размаху кидали на дюбель. Получался взрыв.

А ещё в 90-х у нас в каждом дворе валялись кучи медных, алюминиевых и латунных кружочков, палочек и деталек в форме “Т”, которые из какой то машины высыпались. И во дворе ещё долго ходили ребята и собирали цветной металл.

А ещё мы собирали свинец из старых аккумуляторов, и плавили его на костре. В песке делали формочки, и отливали слитки. У меня был один друг Денис, у которого был огромный кусок свинца, но потом кто-то из старших пацанов отобрал его, и Денис ходил во дворе плакал обиженный, что его свинец украли. Собирали мы и буквы “Е” которые запускали как бумеранги.

А ещё тогда впервые появились белые одноразовые пластиковые стаканчики, и мы делали из них “вулкан ” – брали консервную банку, расплавляли в неё эти стаканчики, и получившаяся “лава” горела огнём. Но она быстро покрывалась коркой, и приходилось перемешивать, и добавлять новые стаканчики.

А ещё иногда мы отправлялись в далёкое путешествие, дальше,, чем обычно родители детям разрешают гулять. Вместо того, чтобы гулять во дворе возле дома, мы лазили в заброшенные маста, на гаражи, где в песке была огромная куча смолы, смешанная с дождевой водой, в которой плавали лягушки. Мы лазили на заброшенных огромных ржавых советских кранах возле лодочной станции. Я вот сейчас уже со стороны взрослых лет думаю, как же рискуют родители, отпуская детей гулять самих во двор – памятуя, сколько у меня было приключений и риской. Как за нами гнались собаки. Как нас поймали в плен соседские дети из многодетных семей (мы их называли “Борманами”, боялись и убегали от них).

Подъезды 90-х – место тусовки молодёжи, вечно прокуренное, а так же место где спал наш местный алкоголик и по совместительству электрик Коля, который ремонтировал старые ламповые телевизоры. В подъездах потолок был покрыт чёрными подпалинами – местные развлекались , плюя на побелку, затем свободный конец спички возюкали в размякшей побелке, пока на нём она не налипнет куском. Затем спичка поджигалась, и бросалась на потолок. Она прилипала к потолку, и сгорая, оставляла чёрное пятно. А как весь подъезд был усыпан семочками, окурками и спичками . Все лампочки были разбиты, на первых этажах стёкла были тоже разбиты. Поскольку наш жилмассив был построен только к 90-м, то вокруг был один сплошной песок, который в ветреные дни залетал везде. И в подъезде через окно надувало целые барханы песка.

Помню в 90-х как ещё рубли советские меняли на купоны. Это были бумажки без всяких водяных знаков. Молоко привозили в цистерне “Молоко”, и выстраивалась очередь. Рыбу привозили тоже в цистернах. У нас в хлебном магазине продавщица с синими крашеными волосами считала на больших деревянных счётах. А в овощном магазине были весы с циферблатом из неоновых индикаторов.

Был период, когда во дворе распространились “воздушки” – игрушечные пневматические детские пистолеты и автоматы. Весь двор был усеян разноцветными шариками, которые собирались и использовались повторно. Некоторые умельцы заправляли воздушки стальными шариками из подшипников. Помню, были тогда пострадавшие. А ещё были популярны круглые жвачки и “турбо” со вкладышами, жвачки “love is …”.

Тогда ещё не было ни компьютеров, ни мобильных телефонов, и за книжками я ходил в детскую библиотеку, которая у нас в доме была на первом этаже. Там я читал фантастику, приключения типа “Ронни дочка разбойника”, “Цепная реакция” или “Следствие ведёт Россана”. Читал я и Айзека Азимова, и Станислава Лема, Рея Бредбери …

А 9 мая по всем улицам ходили ветераны, с орденами, их было ещё много. И было праздничное чувство, особый день.

А потом эти времена прошли, и постепенно всё стало по другому. И осталась лишь память о тех временах. Вроде бы это было совсем недавно. Но вот уже выросло новое поколение, которое уже не знает многих вещей. Они уже не знают про диафильмы, про старые бобинные магнитофоны, где плёнку надо было рукой заправлять. Они не знают про чёрно-белые ламповые телевизоры с тремя программами, которые включались минут пять, пока лампы разогреются, и по которым показывали сеансы Кашпировского. Моя мама ставила тогда перед телевизором трёхлитровую банку воды, и Кашпировский её заряжал.

Ещё они не знают, как это – стирать все вещи вручную в тазу, когда нет ни стиральной машинки, ни горячей воды.

В начальной школе к нам приходил фотограф, и предлагал всякие разные фоны, все выбирали супер героев, футболистов, Джеки Чана, картинки с крутыми тачками…

Но у меня, видимо были другие интересы

Источник

Рекомендуется к просмотру: 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *